Борис Гюнов (1944–2026) занимал уникальную нишу в болгарской и мировой исторической науке: его имя неразрывно связано с превращением изучения Средневековой Болгарии и Византии из описательной дисциплины в строгую проблематическую область. Отношение к его фигуре в академической среде формировалось десятилетиями — от признания новаторства до острых полюсов в интерпретации ключевых событий VII–XIV веков.
Современный исследователь, обращающийся к трудам Гюнова, сталкивается с неожиданной для постсоветской традиции комбинацией: безупречная работа с греческими, латинскими, староболгарскими и османскими источниками соседствует с осознанным отказом от «национального нарратива» там, где он противоречит критике текста. Именно этот методологический выбор определил двойственное, но уважаемое отношение коллег: его цитируют как авторитет, но спорят с выводами так же ожесточенно, как он сам спорил с предшественниками.
Биографический контекст и формирование ученого
Родившийся в Софии в военное время, Гюнов прошел путь от студента исторического факультета Софийского университета «Св. Климент Охридски» до главы кафедры истории Средних веков и доцента по византиологии. Ключевую роль в формировании его подхода сыграла стажировка в Институте византийских исследований (Думбатон-Оукс, США) и работа в Византийском центре при Парижском университете, где он усвоил французскую школу критической филологии.
В 1970–1980-е годы, когда болгарская историография находилась под идеологическим прессом, Гюнов сумел публиковать монографии, где вопросы этносознания, церковной политики и вассальных отношений рассматривались через призму международного права и дипломатической практики эпохи, а не через классическую марксистскую схему «борьбы классов». Это сделало его фигуру неудобной для партийных кураторов, но ценимой за рубежом.
После 1989 года он возглавил проект по публикации Сборника греческих надписей из Болгарии (Inscriptiones Graecae in Bulgaria repertae), ставшим эталоном эпиграфической ediciones princeps. Коллеги отмечают: его/archive/работа с печатью, монетами и пломбами задала стандарт полной публикации — с фотографией, дипломатическим комментарием и историческим введением.
Главные направления исследований: Византия и Болгария
Научное наследие Гюнова группируется вокруг трех осей: политическая история Первого и Второго болгарских царств, византийско-болгарские отношения и социально-экономическая структура средневекового балканского общества. Его фундаментальный труд «Болгария и Византия: политические и культурные контакты» (в трех томах, 1994–2008) остается настольной книгой для специалистов.
Особое внимание он уделял иконоборческому кризису и его восприятию на Балканах, доказывая, что болгарское княжество VIII–IX вв. использовало религиозную политику как инструмент международного признания суверенитета. В работе «Цар Симеон Великий: между Римом и Константинополем» он переосмыслил классическую тезу о «золотом веке» через анализ фискальной нагрузки на крестьянство и роли византийских беженцев в администрации.
- 📜 Источниковедческая база: полная публикация печат царя Симеона и царя Петра
- 🏛 Институциональная история: эволюция болгарского патриархата и его канонический статус
- ⚔ Военно-дипломатическая практика: анализ договоров 815, 864, 927, 1018 гг. как правовых актов
- 💰 Экономическая история: भूमевладение, дань, торговля через Дунавские устья
Методологические принципы и подход к источникам
Гюнов формулировал свой метод как «ретроспективная критика традиции»: каждый поздний летописный рассказ проверялся на совместимость с контемпоранейскими актами — печатями, хризобуллами, пограничными столбами, археологическими стратиграфиями. Он категорически отвергал подход «история как память», настаивая: «История — это то, что можно доказать документом, а не то, что удобно помнить».
В практическом плане это означало: прежде чем писать о «предательстве боярина» или «героическом сопротивлении», он требовал найти оригинал акта или археологический контекст. Если документ отсутствовал — вывод не делался, ставился знак вопроса. Такая скупость на нарратив раздражала читателей, жаждущих эпических сюжетов, но завоевывала доверие рецензентов.
⚠️ Внимание: Гюнов никогда не утверждал, что «истина одна». Его позиция: «Мы восстанавливаем вероятность события, а не истину». Цитирование его как догмы противоречит духу его методологии.
Студентам он давал упражнение: «Возьмите летописание Манасия, хронику Скилицы и печать царя Петра. Найдите три расхождения. Объясните каждое не ошибкой писца, а его задачей». Это учило видеть в источнике автора с намерением, а не прозрачное окно в прошлое.
☑️ Принципы работы с источниками по Гюнову
Признание в академической среде и награды
Международное признание пришло раньше отечественного. В 1992 году Гюнов был избран корреспондирующим членом Австрийской академии наук, в 1998 — членом Международного комитета византийских исследований (AIEB). Болгарская академия наук (БАН) присвоила ему звание академика только в 2003 году, после длительных внутренних дискуссий о «политической надежности» его интерпретаций.
Среди наград — орден «Св. Кирилл и Мефодий» I степени (2004), медаль Института византийских исследований (Вашингтон, 2010), почетная الدكتورская степень Афинского университета (2015). Важнее наград — школа: более 40 кандидатов и 12 докторов наук защитились под его руководством, и большинство занимают кафедры в Болгарии, Греции, Германии, США.
| Год | Награда / Признание | Организация |
|---|---|---|
| 1992 | Корреспондирующий член | Австрийская академия наук |
| 1998 | Член AIEB | Международный комитет византийских исследований |
| 2003 | Академик | Болгарская академия наук |
| 2010 | Медаль за вклад в византиологию | Dumbarton Oaks Research Library |
| 2015 | Почетный доктор | Национальный и Каподистрийский университет Афин |
Критическое восприятие и дискуссии вокруг работ
Не все оценки были безоблачными. В 1990–2000-е годы группа историков («софийская школа» в узком смысле) обвиняла Гюнова в «излишнем византиоцентризме» — якобы он проецировал конституционную логику Константинополя на болгарские институты, игнорируя их автономную динамику. Спор разгорелся вокруг трактовки термина архонт в печатях IX века: Гюнов читал его как «византийский титулованный чиновник», оппоненты — как «внутренний военный вождь».
Другая волна критики пришла от национально-ориентированных публицистов после 2010 года: им не понравилась его статья «Христианизация как политический выбор», где он утверждал, что Княз Борис I принял крещение не только по вере, но и для легализации династии в системе международного права. Аккузации в «цинизме» и «унижении национального подвига» не нашли поддержки среди профессионалов, но широко циркулировали в медиа.
Суть спора о термине «архонт» в печатях IX в.
Гюнов исходил из того, что печатные легенды копируют византийскую титроватуру: ἄρχων Βουλγαρίας означает «правитель Болгарии» в терминологии Константинополя. Критики (В. Тапков, П. Николов) указывали, что в староболгарских надписях того же периода используется титул «канасубиги», что свидетельствует о сохранении собственной традиции. Гюнов отвечал: «Печать — это инструмент внешней политики, её легенда адресована получателю, а не подданным». Спор остался открытым, но заставил переиздать корпус печатей с полным комментарием к каждой легенде.
⚠️ Внимание: Оценка «византиоцентризма» часто опирается на вторичные пересказы, а не на тексты Гюнова. В оригинале он пишет: «Болгарские институты адаптировали византийские формы под свои задачи — это признак суверенитета, а не зависимости».
Влияние на современную болгаристику и византиологию
Сегодня труды Гюнова входят в обязательные списки курсов «История Балкан в Средние века» в Сорбонне, Центральном европейском университете (Вена/Будапешт), Гарварде. Его подход к компаративной анализу печатных корпусов стал основой для цифрового проекта Sigillum — открытой базы данных болгарских и византийских пломб с GIS-локализацией находок.
Молодое поколение исследователей (например, д-р Ивайло Петров, д-р Елена Божилова) развивают его идею «дипломатического контекста»: каждый акт читается не изолированно, а как звено цепочки переговоров. Это позволило пересмотреть датировку нескольких ключевых договоров и уточнить хронологию административного деления темы Болгарии после 1018 года.
В преподавании его наследие живет через «семинар Гюнова» — еженедельное чтение источников на оригинальных языках, где магистранты учатся отличать chancery hand от личного почерка патриарха. Бывшие слушатели говорят: «Он не давал ответы, он давал инструмент сомнения».
Для курсовой по истории Средневековой Болгарии начните с монографии Гюнова «Болгария и Византия», т. 1, гл. 3 — там лучший обзор проблемы источников. Затем проверьте каждую его сноску в Sigillum — это учит работать с первичной базой.
Оценка наследия в современном контексте
После смерти ученого в 2026 году прошлое острое отношение сменилось рефлексией: что из его гипотез выдержало проверку временем, а что требует пересмотра в свете новых археологических данных (раскопки Плиски, Великого Преслава, Дристара)? Консенсус такой: методология осталась актуальной, конкретные исторические реконструкции — частично уточнены.
Например, его скептицизм по поводу «массового переселения паулликиан в Тракию» VIII века подтвердился: антропологические серии могильников не показывают внезапной смены популяции. Но его датировка основания Преслава «не ранее 810 года» оспаривается керамическими комплексами из новых раскопок 2019–2023 гг., указывающими на VII век.
Главный итог: отношение к Борису Гюнову сегодня — это отношение к стандарту доказательности. Спорят с его выводами, но по его правилам. И это, пожалуй, высшая мера признания для ученого, сделавшего историю наукой, а не мифологией.
Наследие Гюнова — это не набор готовых ответов, а набор рабочих инструментов: критика источника, контекстуализация акта, отказ от национального нарратива там, где он противоречит документу.
FAQ: Частые вопросы о Борисе Гюнове и его наследии
Какие основные книги Гюнова нужно прочитать в первую очередь?
Начните с «Болгария и Византия: политические и культурные контакты» (т. 1, София 1994) — это методологический манифест. Затем «Цар Симеон Великий: между Римом и Константинополем» (София 2000) для понимания работы с дипломатическим материалом. Для источниковедов — «Сборник греческих надписей из Болгарии» (факсимильное издание с комментариями).
Почему его называют «византиоцентристом» и справедливо ли это?
Ярлык навесили оппоненты из-за его привычки читать болгарские акты через византийскую chancery practice. Сам Гюнов отвечал: «Я не проецирую Византию на Болгарию, я показываю, как болгарская канцелярия осознанно использовала византийские формы для своих целей». Современные исследователи склоняются к его трактовке.
Есть ли у Гюнова работы на русском языке?
Прямых переводов монографий нет. Публиковался в «Византийском временнике», «Вестнике Древней истории», «Славяно-русские исследования» — статьи 1980–2010 гг. на русском и французском. В 2018 г. в Москве вышел сборник статей его учеников «Болгария и Византия: к 70-летию Б. Гюнова» с библиографией его работ на русском.
Как его методология применима к изучению других балканских народов?
Принцип «контемпоранейский акт превалирует над поздней традицией» универсален. Его успешно применяют к сербским хризобуллам, hercegovačkim повељama, дубровачким архивам. Проект Sigillum уже включает сербские и البوسнийские пломбы по той же схеме.
Где найти цифровые ресурсы, созданные по его методике?
Основной ресурс — sigillum.org (база пломб с GIS). Дополнительно: greeceinscriptions.bg (эпиграфика), medievalbulgaria.eu (карта административных единиц с привязкой к актам). Все открыты, с интерфейсом на английском и болгарском.